?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
АННА КИРЬЯНОВА: ПСИХОЛОГ, ФИЛОСОФ, АСТРОЛОГ
две чашки кофе
my_interviews

 

 

АННА КИРЬЯНОВА: «ЭЛИКСИР БЕССМЕРТИЯ Я НЕ ПРОДАЮ»

 

Около 15 лет назад Анну Кирьянову стали узнавать в Екатеринбурге как самого популярного астролога – в 90-е гороскопы и предсказания только входили в моду. Анна, тогда ещё недавняя выпускница философского факультета, давала частные консультации, выступала на телевидении и радио, вела астрологические колонки в газетах. Однако, семейные корни – отец Анны Кирьяновой врач-психиатр, а врачебная династия Кирьяновых насчитывает около ста лет – не давали покоя, и Анна поступила на факультет психологии УрГУ. Получив второе высшее, Анна решила отказаться от звания «астролог», и сейчас, проводя консультации, называет себя психолог и философ. В 2005 году вышла книга Анны Кирьяновой «Охота Сорни-Най», описывающая один из, пожалуй, самых мистических сюжетов в новейшей истории Урала. Это события 1959 года, происходившие в лесах под Ивделем на Горе Мертвецов, после случая загадочной гибели 9 студентов названной Перевалом Дятлова. Рассказывая о трагических событиях в тайге, Кирьянова дала точные описания мельчайших деталей и привела мифическую версию причины гибели людей, расследование причин которой до сих пор не закончено и покоится в архивах ГБ под грифом «Совершенно секретно». По словам Анны Валентиновны, необычные способности видеть и чувствовать события, участнице которых она не была, проявились у неё с раннего детства – не случайно писать Анна Кирьянова начала в 4 года именно с воспоминаний. Впрочем, на достоверность Кирьянова не претендует – она написала художественное, а не документальное произведение. Кроме «Охоты Сорни-Най» у Анной написано множество повестей и рассказов, однако, зарабатывать литературой она не хочет. «Моё призвание – работать с людьми», - говорит Анна Кирьянова:

 

 

- Тех, кто к Вам приходит, Вы называете не «клиентами», а «пациентами». Что для Вас пациенты, что вы вкладываете в это понятие?

- Слово «клиент» не должно быть употребимо в психологической, философской практике. Потому что человек, который приходит, нуждается в исцелении – от слова «целостность». Ему нужно помочь собрать свою личность по частям. И поэтому слово «пациент» я считаю наиболее приемлемым, хотя с юридической точки зрения собственно лечением, врачеванием я не занимаюсь. У врача есть таблетки, у него есть схема лечения, у него на худой конец есть скальпель.. А у психолога, у философа нет ничего, его единственное орудие – это его личность. Именно посредством его личности психолога терапия и происходит.

- Это какая-то магия получается!

- Так и магия тоже беспредметна! Обряды – они свойственны колдовству. Магия и колдовство – разные вещи. Магия это слово и взгляд, это влияние самого человека, его личности. Не зря считается, что Фрейд исцелял не только за счёт своего простроенного психоанализа, а за счёт силы своей личности.

- А колдовство, соответственно, - это что?

- Колдовство, волшебство – это непременно обряды, ритуалы, привязанные к конкретным вещам, определённым дням. Оно всегда окружено огромной бутафорией. А магия – это скорее стихийное явление, это чистая энергия, которая истекает из глубины самого человека. В этом смысле литература – это магия, художественное творчество – это магия, музыка – это магия. Везде, где мы переживаем катарсис, присутствует магия.

- В таком случае, что вы считаете критерием успешного лечения? Каким должен быть результат вашей работы?

- А результата как такового и не может быть в такой работе! Плавное и текучее развитее жизни, развитие человеческой личности – это и есть результат. Праздник должен продолжаться, жизнь должна идти дальше и человек должен иметь силы играть дальше, делать всё, что от него зависит. Как написал один из великих: «вся доблесть в том, чтоб роль сыграть достойно». Человек должен чувствовать интерес к жизни, вот что самое важное – он должен оставаться живым. Витальность должна быть высокой.

- Есть такие люди которые ходят к вам годами и жалуются, жалуются, а жизнь их так и не улучшается?

- Начнём с того, что ко мне многие ходят годами. Просто каждый приходит за разным. Да, есть такие, которые придут, и заранее сделают такую «козью морду» - вот-вот зарыдают, пузырями из ноздрей. А жалобы я вообще не воспринимаю. Я говорю: «вы хотите услышать ответ на вопрос или вы хотите только сочувствия? Ваше эмоциональное состояние мне передаётся, но какая от этого польза?» - всё! Мгновенно слёзы высыхают, появляется цепкий взгляд и человек способен нормально вести разговор, и он готов получать ответы.

- Есть такой тип людей – им необходимо жаловаться…

- Да, но жалобы – они ведь бессмысленны! Если мы подойдём к прохожему на улице и начнём причитать: «я так устал, все ноги себе стёр, уже целый час я хожу, найти эту улицу не могу…» - в конце концов, гораздо проще спросить: «скажите, пожалуйста, как пройти на такую-то улицу?» Вот вы смеётесь, а многие люди таким образом и со своей судьбой обращаются! Вместо того, чтобы ставить цель, просить, задавать вопросы, получать ответы, они только и делают, что постоянно жалуются и жалуются: как сейчас плохо, куда жизнь катится, а вот раньше было лучше… и так далее. И в результате – замкнутый круг.

- То есть такой пациент, он не вас послушать приходит, а сам себя слушает, и свои жалобы?

- Конечно! Когда человек жалуется – это ведь вампиризм. Он так живёт, он по-другому – не умеет. Кстати, когда стали изучать раковых больных, оказалось, что за полтора-два года до того, как им заболеть раком, они (будучи ещё здоровыми) все испытывали ощущение замкнутого круга, одних и тех же ситуаций, постоянных жалоб.

- О чём это говорит?

- Это говорит о том, что человеку пришла пора решать свои проблемы: то есть задавать вопросы, получать ответы и двигаться дальше. Как только нас замыкает на чём-то, мы начинаем растрачивать драгоценную жизненную энергию, блуждая по лабиринту и вновь возвращаясь в исходную точку. А запасы-то энергии не безграничны! И вот в результате человек просто погибает.

- Тот факт, что за помощью в решении внутренних проблем человек постоянно обращается за помощью к специалисту (психологу, ясновидящему – кому угодно) – не говорит ли это о его слабости, о его неспособности самостоятельно принимать решения в своей жизни? Он постоянно нуждается в ответах на вопрос: «а что меня ждёт завтра?»

- Я согласна с вами, бессмысленно спрашивать, «что ждёт завтра?» - но есть смысл спрашивать «как мне действовать?» Он не получает ответ на вопрос «что будет». Потому что «что будет» - это зависит только от него самого. Но у него у самого уже есть какая-то цель, какое-то намерение и он просто хочет выбрать наиболее эффективную стратегию. И древние полководцы ходили к сивиллам и авгурам не для того, чтобы знать, что их ждёт, а для того, чтобы спросить, в какое время лучше начинать военный поход, то или иное действие. Прогнозирование применяется везде, и это нормально. А когда вы имеете на руках прогноз, то уж дальше всё зависит от того, что вы хотите и на что вы способны. Если вы, как писал Ленин, «будете сидеть в келье под елью», ничего в вашей жизни происходить не будет.

- Вы можете назвать себя целителем?

- Нет, я философ, психолог, у меня два образования. Кроме того, я член Союза писателей, член Литфонда России. А слово «целитель» больше применяется в американской практике. И потом – оно настолько было растоптано и осквернено в своё время, что я стараюсь его не употреблять. Хотя в психотерапии есть такое понятие: «раненый целитель». То есть для того, чтобы исцелять людей, человек сам должен перенести тяжёлые страдания и испытания. Если человека жизнь не затронула, если он не решал в своей собственной жизни серьёзных проблем, - никогда он не сможет обладать даром эмпатии (сочувствие, сопереживание, ощущение другого человека как самого себя). Надо работать для того, кто к тебе пришёл, точно также, как ты бы сделал это для самого себя.

- Выходит, что прежде, чем помогать другим, надо сначала пострадать самому, а потом исцелиться?

- Да! И здесь «золотое правило»: погрузиться в человеческие слабости, низости, понять их, пропустить через себя, чтобы затем с достоинством преодолеть всё это и стать способным помогать другому.

- Что даёт вам ваша работа?

- Трудно сказать. Но я думаю, что у меня другой работы и быть не могло! Я с самого детства только этим и занимаюсь.

- С детства помогаете людям?

- (улыбается) Слово «помогать» здесь не совсем подходит. Знаете, как в одной из книг Диккенса: «Я всего лишь помогал природе» - сказал доктор матери мальчика, которого он уморил кровопусканием. То есть «помогать людям» - это имеет такой неоднозначный оттенок. Я бы сказала «работать с людьми». Просто сколько я себя помню, это всё время было моим призванием. История нашей династии очень длинная, мой папа – психиатр-нарколог, и передо мной никогда не вставал вопрос «Кем быть?» - в школе, в университете… все, кто меня помнят, знают, что я всегда только этим и занималась. У меня не было вопроса выбора профессии.

- Как писательство пришло в вашу жизнь?

- Опять же, органично. Едва я первые буквы начала складывать, я уже начала писать. Те воспоминания, которые у меня были, я просто начала записывать этими корявыми буквами…

- Воспоминания?!

- Да, воспоминания! мне было 4 года, и я начала писать с мемуаров. Это был период, когда ещё буква Р и буква Я пишется не в ту сторону. И я прекрасно помню свои страдания: буквы были крупные, их на листе умещалось мало, а написать много было невозможно. Сложносочинённые предложения я ещё тогда не знала, и чтобы написать несколько рубленных фраз, приходилось такие усилия прилагать!..

- Но что могут содержать мемуары 4-х летнего ребёнка?!

- Это были те воспоминания, которые не увязывались с окружающей меня реальностью, и я пыталась их уместить на бумаге. Вот у Кэрролла Боуэла есть книга «Прошлые жизни детей» - это я прочитала уже в возрасте 30-ти с лишним лет. Оказывается, многие дети сохраняют великолепные, очень яркие воспоминания об определённых событиях. Их это воспоминания из прошлых жизней, или они достались им от родителей генетически – это уже вопрос другой. Меня эти воспоминания настолько меня мучили, и настолько ярко я их помнила, что в садике, когда детей укладывали в тихий час, я только этого и ждала: все успокаивались, а я закрывала глаза и начинала вспоминать. Это были именно воспоминания! Я прекрасно помнила, каким был дом, сад, как всё происходило… А потом я эти «мемуары» и писала: «он жил в доме. На нём были военные ботинки…» - потому что я это очень хорошо, отчётливо видела в своей голове.

- Как сейчас с позиции своего опыта и полученных профессиональных знаний вы оцениваете свои детские «мемуары»?

- Сейчас я понимаю, что я действительно вспоминала события, имевшие место. Очевидно, это был этап гражданской войны. Судя по предметам обихода и одеждам людей. Это не какие-то вселенские роскоши, полёты, королева космоса – ну то, о чём обычно дети мечтают. Нет! Совершенно бытовые вещи. Дом деревянный. Я видела взрослых людей, с которыми я себя не связывала. Были раненые, я видела, как их выхаживают. Один из них – раненый – я даже знала, как он сюда попал. Я видела всю эту ситуацию, женщину в длинном платье… Это не было роскошное платье царицы – я тогда таких платьев и на фотографиях-то не видела! Сейчас эти картины стираются, к сожалению. Мы и сами свою жизнь- то не помним несколько лет назад.

- Часто у людей возникает интерес к изучению своих прошлых жизней, и всё такое прочее…

- Да, но обычно это происходит на таком примитивном уровне! «Сумма углов треугольника равна 180-ти градусам» - степень очевидности примерно на таком уровне. На самом деле феномен прошлых жизней намного сложнее.

- Какие последствия может принести такое вот неумелое «погружение в прошлые жизни»?

- Да человек-то толком и погрузиться в них не может! А если и думает, что он погружается, то выходит, что в прошлой жизни все были волшебниками, королями и героями. Ну детский сад! Когда погружаешь по-настоящему, то, как пишут Гроф, например, и другие трансперсональные психологи, ты вспоминаешь запахи, звуки, предметы быта – абсолютно незнакомые вещи, не связанные с твоей личной фантазией и восхищением собой.

- Все эти «погружения» - какой практический смысл они имеют для нынешней жизни человека? Важно ли знать «кем ты был в прошлой жизни»?

- Это опасные вещи. И не случайно психотерапевты и психологи рекомендуют не обращать внимания на такие вот «воспоминания» детей. Недаром говорят «время лечит», недаром так устроено Природой, что мы забываем то, что не имеет практического значения и не может быть правильно интерпретировано. Вон Лев Толстой пишет, что помнил, как его в пелёнках держали маленького – а кто-то не может вспомнить, что он вчера на уроке учил. Память у всех разная. Я просто говорю о том, что многогранность человеческой психики не требует того, чтобы в неё влезали. Например, если я полезу с отвёрткой в компьютер и попытаюсь его починить, то скорее всего, я его сломаю – я не знаю, как он устроен. Есть такой хороший анекдот про попа, у которого было три сына. Два – нормальных, а у третьего вместо пупа – гайка. И вот он ходит, встречая разных сказочных персонажей, и проходит невероятные испытания, и всё ищет ответ на вопрос: «почему гайка?» наконец получает ответ: «вот дерево на нём сундук, в нём медведь, в медведе – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, разбиваешь яйцо – а там разгадка». И вот, пройдя тысячи испытаний, он это яйцо разбивает, а там – гаечный ключ. Он себе гайку откручивает – а зад загремел и отвалился. Оказалось, что на этой гайке всё и держалось. Вот тебе и разгадка. Я это к тому, что всякий самоанализ часто напоминает похождения поповского сына в поисках гаечного ключа. Кстати, Мерлин Монро погибла именно после посещения психоаналитика, который вместо того, чтобы её ориентировать на успех, радость, достижение, - возвращал её к несчастным годам детства: как её насиловали приёмные родители, как убили её собачку.. понимаете? Не надо возвращать человека к травмирующим воспоминаниям.

- Насколько важно умело выбрать психотерапевта? ведь это человек, которому ты доверяешь своё самое ценное, в том числе и боль, и переживания…

- Я не психотерапевт, нет. Хотя некоторые неудавшиеся психологи очень любят говорить: «я – психотерапевт». Я – психолог и философ. И на стыке этих двух специальностей я работаю. Психотерапия – это медицина, лечение. Очень часто сами психотерапевты – это люди глубоко несчастные. Одна моя пациентка после визита к психотерапевту сказала: «да у него депрессия покруче моей»!

 

- Давайте поговорим о Вашем литературном творчестве. Накануне интервью с Вами я, признаюсь, ночь напролёт читала роман «Охота Сорни-Най» - не могла оторваться! Это такие важные вещи, это столкновение двух культур: цивилизации и диких народов манси. И Вы описываете один из самых загадочных эпизодов в уральской истории – события на Перевале Дятлова, и меня удивляет, что эта книга широко не известна…

- Ой, я не хочу даже комментировать! Поскольку после издания книги за мной гонялась группа престарелых друзей дятловцев, обвиняя меня в том, что я нажила громадное состояние, опубликовав этот роман в журнале «Урал», что я оскорбляла честь и достоинство…

- ну, да, в романе есть девушки, любовь… Личные отношения в группе и характеры участников Вы описываете достаточно подробно. Это действительно их задело. Те же названия, фамилии…

- А как иначе? Если город называется «Свердловск», я не могу назвать его «Жопинск». Эти академики стояли с плакатами у меня под окнами, и с тех пор я решила не писать ничего такого. Кроме неприятностей я от публикации этого романа ничего не нажила. Конечно, я тогда вышла и спокойно сказала сказала этим друзьям дятловцев, что надо было в 59-м году писать доносы, запросы и требования, а не в 2005-м. но к сожалению сейчас это никому не нужно.

- При написании романа пользовались ли вы какими-то документами, чтобы воссоздать эту историю, или это было написано, что называется, по вдохновению, по наититю?

- Вообще, этот эпизод меня сильно интересовал с самого детства. Дело в том, что когда я маленькой девочкой была, мой путь часто пролегал мимо этого кладбища на улице Гагарина. И там одна доска в заборе отсутствовала, и я обратила внимание, что на памятнике, который как раз напротив этой дырки, восемь фотографий. А одна – вырвана. Естественно, я начала расспрашивать, но мало кто мог что-то сказать – все архивы-то заскречены! И позже, каждый из тех, с кем я говорила, уже став взрослой, выдавал свою версию случившегося. Там такие мифы в советское время ходили!..

- Мне хотелось бы всё-таки понять, как вы написали этот роман? Это было то самое чувствование? Ведь многие вещи там описаны настолько детально, словно Вы там были лично вместе с дятловцами…

- Мне всегда хотелось это описать. И я написала то, что увидела. Я многие вещи вижу. Но к сожалению, это мало кого интересует и мало кому нужно. И вообще, литературное творчество в нынешнее время это непозволительная роскошь. По крайней мере, в моей жизни. Жить на гонорары невозможно, если ты – не Татьяна Устинова. А писать как сумасшедший гений, как проклятый поэт – я не могу так жить. Я человек совершенно земной, мне нужно заботиться о семье. А чтобы написать книжку, нужен год. И когда к нам приехала Татьяна Устинова и сказала: «как мне ваша книжка рассказов понравилась! Почему её не издают большими  тиражами?» – я ей говорю: «а потому, что издают ваши». Литература сейчас не кормит. У меня это всё присутствует внутри.

- Но как же то, что не написано, оно разве не кипит внутри?

- Оно не кипит. То, что я хотела написать, я написала. То, что захочу – напишу. Но зарабатывать литературой невозможно. Литература – дело очень узкого круга избранных. Да мне хватает творчества и литературы в моей работе.

...............интервью очень большое. его вторая часть - здесь